I made some portraits during our stay in India which I’d like to show to you today. I don’t know if I’m good at photographing people or not, but this is definitely something I’d like to continue doing, learning and developing. I’m quite uncertain if I could shoot people like this, when they don’t see me, or whether it is absolutely inappropriate… But a human being could be so beautiful and sometimes you just get your camera as quick as you can and there is actually no time to ask.

So, this blog post is mostly about Indian people that I met at Manali Market. Shall we meet each other again? I don’t think so. Are they strangers to me? Definitely no.

Please, see them, meet them and look at their eyes.

There are also some portraits of my colleagues and children we’ve been working with.






















I don’t think we are strangers even if languages, cultures, religions and state borders make us sometimes feel different. We can’t be.

Have a nice day to you all!

2017: INDIA

Hello, dear blog readers!

In this post I want to share with you some pictures from my trip to India. We stayed in a small village called Dhomsu, in Himachal-Pradesh. Worked and learned with an Ayurvedic doctor, vaidya Kapoor Chand. We worked also as masseurs and physical therapists. There were three fantastic kids in our group, whose treatments were our main goal. We were responsible for catering during our stay in Dhomsu as there are some special nutrition requirements when the health needs to be improved, and one cannot play with chocolates, ice creams, pastries and similar stuff. So our experience as vegetarian chefs, when we worked in a cafe in Herceg-Novi for six years, was welcomed. Every day we served three meals for our group of ten people and occasional guests and from time to time went to a market in Manali for shopping. This month was a month of a real and intensive work: yoga classes that Vlado held as a part of a treatment for both children and their parents, massage sessions, many hours of doctor’s visits, meal planning, cooking, discussions and work gatherings, shopping, cleaning and evening singing by the fireplace… All important, all wonderfully new. We did not have much time to explore Himachal-Pradesh, to visit Ladakh or Rhotang or other famous points. But we have rather strong feeling that this visit to Himalayas was just the first one of many to come and there will be right time for everything.




“Kapoor” means “kamphor” and “chand” means “moon” in Hindi.
























I can hardly believe it myself, but this day has finally arrived. A long and nice Friday when we do some final arrangements and preparations, when we pack our staff, prepare some food and check the tickets and the visas. There are two more cozy and quiet breakfasts at home with the fire crackling in the stove and then… It is India then.

Inside: the breakfast room, which can be easily transformed in the office or even in the massage room.
Outside: beautiful and soft lines and colors of the Adriatic Sea.

For one month. For the whole month we go! Studying massage and holistic approach for human health and life with an Ayurvedic doctor, who’s family is carrying the tradition for hundreds of years. In Kulu valley, not far away from Naggar, we are going to stay, and learn, and work. What an adventure! What a dream!

This windproof shell is going to get me warm in all Himalayan weather conditions. I believe. If not, then it’s simply so pink. Even if wet, I’ll be happy just because of its color. I believe.

It’s been almost six months from the day we got that job offer and accepted it, and tomorrow we actually start. We fly from Tivat to Moscow, where there’s going to be a team gathering. From Moscow we fly to Delhi then. And from Delhi we’re supposed to take some transport (a bus or a taxi, I guess) to get us to the valley Kulu, the state of Himachal-Pradesh. I still can’t believe it! ))

This morning I went outside to see what I can find near the house. I found these stones.
I found this flower.
I found one black cat (not shown) and these cute little flowers waiting for the sunrise.

So, what we are packing? Some clothes to do an oil massage, some clothes for yoga practice and other physical workouts, some hiking clothes of merino wool, some wind and waterproof jackets and cozy warm socks. We will be responsible for cooking during our stay, so we also took a kitchen scale for precise measurements, and a nice sharp knife along with some hunting knives, and I took three of my kitchen towels which, I believe, will help me to feel more comfortable and secure in an unknown Himalayan kitchen. We’ll have quite a small group of 11 people and we’ll serve just simple vegetarian meals, but it is still a task to be carefully planned and then nicely done. What else? Some food is also to be brought along: we took some buckwheat, oat flakes for breakfasts, coffee and our favorite spices, three packs of nori (a seaweed), a rye sourdough in a pretty plastic box, and some dried figs and apricots to get our energy on a good level.

There’s no oven there in India, but I believe that we can invent something as nice as this spelt cake even without baking!

I’m also taking the camera and my favorite 50mm Canon lens, and a notebook to write some notes along the way. I have absolutely no expectations this time. I guess, this journey is going to be totally about being, not about waiting for something or achieving something. It is India, after all. I heard, this place changes people. Nice!


The last week is being quite busy, and we woke up early, and baked dozens and dozens of bread loaves, and did the yoga classes, and the massages. I’m a bit frustrated because we have to stop our regular evening classes for the whole month of our absence… So, yesterday I even made a small pre-word before the class talking about some essential things on breathing and body-mind connection, though usually I’m not very talkative and I’m not used to just sit and talk without the practice. Usually we work with and through the bodies, so that everyone can actually experience what is happening, but yesterday I just felt that I NEED to explain some certain things: and our group is so nice  and motivated, that I even didn’t feel the fear of public talking thanks to their kind attention! Such a luck to have so lovely people around ; ))

But going away is a must now, even though I’ll miss them. We are going to learn further and I believe that this process will actually never stop and sometimes it requires journeys, breaking of one’s nice and cozy routines, facing challenges and welcoming adventures. So, let this new adventure begin!

I was so happy and relaxed this week that even started some quick, Sami culture inspired drawings. Fun!

Now, I feel totally ready. Will start packing soon. See you later, dear blog readers, and a nice day to you all!

2015: Про регрессию в прошлые жизни

В октябре 2015 года в Чирали я побывала на сеансе регрессии в прошлые жизни.
Его проводил Илья Журавлёв. Именно его присутствие в команде преподавателей было одной из главных причин, по которой я выбрала этот учительский курс по йоге.
Регрессию устроили спонтанно, по просьбам студентов. Кроме меня, было ещё десять или двенадцать человек.

Сеанс проводили вечером в 20:00. Собираемся в нашем зале, он называется Portokal Hall. Стемнело. После ужина прошло уже два часа. Все пришли с одеялами и подушками, чтобы удобно устроиться в шавасане, потому что лежать придётся около часа. Нужно обязательно что-либо подкладывать под затылок, крестец, колени.

Веришь ты в реинкарнацию или нет при этом, не так уж важно. Я об этом даже не задумывалась раньше и не задумывалась во время регрессии.

У нас есть прошлое и даже если оно не известно нам самим, ничто не избавит нас от него.


Илья объясняет, что мы будем делать:
в основе лежит йога-нидра в сочетании с техникой регрессионной терапии. Йога-нидра была разработана гуру Бихарской школы йоги Свами Сатьянандой Сарасвати. Я ещё напишу о ней подробнее, потому что эта практика в корне поменяла направление моей жизни, и я знаю на своём опыте, что это работает.
Йога-нидра – это комплексная техника многоступенчатого расслабления тела и сознания при постоянном поддержании внимания. Мы начинаем с физического расслабления: лёжа в шавасане, методично сканируем всё тело, наблюдаем его. Потом переходим к наблюдению за дыхательным циклом, ведём счёт, и дыхание непроизвольно замедляется, при этом необходимость подсчитывать вдохи и выдохи удерживает нас ото сна. Потом переходим к визуализации: следуя инструкциям ведущего, концентрируемся на определённых образах. Начав таким образом, мы переходим непосредственно к регрессии:
Мы начинаем словно спускаться по лестнице, опускаясь всё глубже и глубже в собственное подсознание.
Все события и впечатления, произошедшие с нами в жизни, мы запоминаем. Однако они вытесняются из сознательной памяти, чтобы не перегружать её. Именно в подсознании хранится вся информация о наших детских воспоминаниях и о наших прошлых воплощениях. Глубокое расслабление и погружение в трансовое состояние помогают нам получить к ней доступ, подразумевают остановку деятельности левого полушария мозга и остановку внутреннего диалога.
Сначала мы возвращаемся к детским воспоминаниям: пробуем увидеть себя в 14 лет, в 10 лет и так далее, вплоть до внутриутробного периода.
Воспоминания приходят спонтанно. Подсознание само выбирает, что показать нам: что нам нужно и что мы готовы увидеть.
А потом мы опускаемся ещё глубже – и переходим к одному из предыдущих воплощений.
Возможно внутреннее сопротивление: ум будет подогревать наше недоверие, “забалтывать” то, что видит, и обесценивать происходящее, поскольку никаких изменений он не хочет, а хочет безопасности и комфорта. В этом случае следует сказать: “Я обдумаю это после сеанса”. Эта установка – как меч, пресекающий внутреннюю болтовню.
Увидев воплощение, мы переходим к моменту смерти в прошлой жизни.
Затем – в пространство между двумя жизнями.
Это время “вопросов и ответов”, где возможен контакт и разговор со своим высшим Я.

В этот вечер у меня был сильно заложен нос, болело горло, дышать было трудно, поэтому полностью отключиться от тела я не могла, всё время чувствовала его состояние, хотя довольно отстранённо. Внутренний диалог тоже не останавливался, ум всё время разговаривал о чём-то. Под конец начала ощущать большой дискомфорт в области затылка и крестца, хотя в целом это не мешало наблюдать возникающие образы.
Расслабиться было не очень просто: психика очень возбуждена (я-прохожу-учительский-курс-по-йоге – а я шла к этому несколько лет), вдобавок – болезнь, температура, новый опыт, а также страх заснуть и всё пропустить.
Идя по ступеням к детским воспоминаниям, я продолжаю слышать разговор ума. Детские воспоминания мои и так находятся недалеко, последние 4-5 лет я много практикую перепросмотр, многое достаю из памяти и рассматриваю. Сейчас вскользь вижу некоторые из них, они знакомы. Потом Илья говорит нам о том, что мы идём глубже.
Я слушаю разговор ума, стараюсь максимально расслабиться и просто наблюдать. Я готова к тому, что ничего не увижу, и следующие полчаса буду просто путешествовать вниманием по своему телу, которое посылает мне сигналы о плохом самочувствии.
Вдруг в области межбровья – там, где находится экран сознания – приходит картинка не из моего ума, кадр иной действительности, времени, мира.
Мои глаза закрыты и там, на этом экране, мне показывают происходящее. Я смотрю сверху вниз, вижу свою ладонь, ступни, сандалии и полотно и складки одеяния, которые спускаются до самых лодыжек. Я не узнаю свою руку – это смуглая мужская рука.
Смуглые большие запылённые ступни.
Странные сандалии на ремешках, не очень-то похожие на привычную нам здесь обувь.
Ум говорит мне: “О, так ты была мужчиной”.
“Мы подумаем об этом позже. Давай просто смотреть”, – отвечаю я.
Очень боюсь, что картинка ускользнёт, как бывает во сне, но она оказывается прочнее, устойчивее. Я получаю возможность немного оглядеться. В левой руке у меня какая-то палка. Я нахожусь на рынке, перед прилавком. Кто-то о чём-то спрашивает, этот “мужчина-я” находится в процессе беседы или сделки. Он немного удивлён, поскольку каким-то образом чувствует моё присутствие и моё удивление. В какой-то момент я слышу сразу два внутренних диалога – свой и его, почти одинаково неразборчиво.
Вижу смутно прилавок, продавца, окружение, слышу какую-то речь, шум, животных, суету базарного столпотворения, покупок и торговли.
Жарко. Жарко и пыльно. Очень много гомона.
Пытаюсь вслушаться и определить время, место. Может быть, север Африки. Может быть, Израиль. Что-то вроде этого.
Каким-то образом понятно, что о христианстве эти люди ещё не знают, всё это будет позже.
Удаётся даже увидеть лицо этого мужчины.
Смуглое, но не темнокожее. Немолодое, между 40 и 50 годами.
Не полное, не худое. Клочковатые густые бакенбарды спускаются к подбородку, бороды нет, усов тоже. Курчавые жёсткие волосы на голове.
Я вижу всё это без зеркала, а словно перемещая внимание, управляя углом кадра. Потом опять возвращаюсь внутрь него, опять смотрю вниз – пристально изучаю руки, ноги. Цвет одеяния – розовато-фиолетовый, пёстрый из-за тонких вертикальных полосок красного, синего и пурпурного цвета.
Есть ощущение, что я могу опять переместить угол кадра и осмотреть базар, могу “прибавить громкость” и услышать язык вокруг, но я слишком нерешительна, чтобы это сделать, боюсь потерять этого “мужчину-я” в процессе и не суметь к нему вернуться. Поэтому остаюсь, глядя как бы изнутри него, стараясь не спугнуть, не “сдуть” картинку.
Она остаётся, не исчезает.
Как всё это время дышит и живёт моё тело, лежащее на коврике, я не очень хорошо помню. Ощущаю, но не помню.

Илья говорит, что пришло время перейти к моменту смерти.
“Колодец”, – вспыхивает в моей голове, на лбу, в области межбровья.
“Тебя что, бросили в колодец?” – в страхе говорит ум. В этой жизни я не очень люблю колодцы.
“Давай просто смотреть”, – говорю я.
Я вижу какой-то колодец в пустыне. Тёмный, неприятного вида колодец, жёлтый песок.
Следующий кадр: какая-то потасовка у этого колодца, много людей. Я вижу их спины, ругань, кого-то уже повалили, кто-то уже на земле. Несколько людей стоят чуть поодаль и наблюдают происходящее. Поскольку моего “мужчины-я” не видно и я не могу отыскать его в толпе, делаю вывод, что скорее всего он на земле. Возможно, что он не сопротивляется, его забивают. Вряд ли это произошло, когда он возвращался с базара; события не обязательно следуют одно за другим. Возможно, никакого серьёзного преступления он не совершал, скорее всего – мелочь, или даже просто ложное обвинение, клевета.
Все эти выводы я делаю, наблюдая со стороны и отлетая при этом от действия куда-то вверх и вправо. Картинка становится меньше, звуки приглушаются: ни мёртвого тела, ни момента смерти я не вижу. Хотя что-то, что пугает меня немного, остаётся.
Далее переходим в пространство между двумя жизнями.
Это пространство “вопросов и ответов”, когда можно спросить о чём-то и услышать голос своего я.
До начала регрессии я, кажется, думала о вопросах по поводу моей теперешней жизни и ситуации. Мне многое хотелось изменить и я не знала, куда двигаться.
Но сейчас я не знаю, о чём спрашивать.
Я так удивлена тем, что смогла вообще что-то увидеть, что внутренний диалог затих.
Просто ощущаю, что ничего нет.
Нет вопросов. Нет ответов.
Нет того, кто их задаёт.
Просто великолепное безмолвие и свет,
состояние, в котором очень приятно находиться.
Я ощущаю своё тело, но вместе с этим могу наслаждаться этой тишиной внутри. Мне не хочется делать никаких движений – ни физических, ни мысленных.
Потом мы возвращаемся.
Всё болит: затылок, крестец, горло.

Ощущения тела, однако, кажутся даже менее реальными по сравнению с картинками, которые только что были внутри. Они предельно ясны и подробны.
После сеанса я долго лежу в гамаке под апельсиновым деревом и смотрю на звёзды. Ни о чём не думаю, просто смотрю.
Вернувшись в наш дом, смешиваю немного кунжутной пасты с мёдом и съедаю, чтобы “заземлиться”, потом включаю лампу и, завернувшись в одеяло, записываю всё произошедшее.
Я – это по-прежнему я, с определённой биографией, воспитанием, образованием, семьёй, друзьями, привязанностями, ограничениями, желаниями, намерениями и ощущениями. И вместе с тем всё это – только поверхность. Я ощущаю присутствие этого странного мужчины где-то внутри и вспоминаю себя – внутри него.

Это только поверхность, и я только что вынырнула.

Про ветку, лежащую на земле

Шесть лет назад утром, поднимаясь после пробежки домой, я увидела на земле ветку, похожую на рога оленя.

На какое-то мгновение мне показалось, что между нами нет особой разницы. Это ощущение тут же исчезло, и мне вновь стало одиноко, но я запомнила его: оно было слишком отчётливым и спокойным, чтобы быть нереальным.

После душа я долго стояла на крыльце, завернувшись в красное полотенце. Я бежала сорок минут. Сорок минут вверх и вниз, по лестницам и по дорогам, немножко по набережной, и снова вверх и вниз, в новых кроссовках, отражаясь в витринах. Первый раз я бежала радостно и спокойно, на вдох и на выдох, просто потому что я есть и потому что есть всё остальное, и усталость пришла лишь когда я уже поднялась домой и стояла в полотенце, наблюдая за сонными играми утренних котят. Усталость вновь очертила мои границы: мне двадцать три, я учусь жить в новой стране, учусь бегать, дышать, видеть, вести дела, говорить на чужом языке, водить машину, готовить, обустраивать дом, быть вдалеке от родных – и всё это одновременно. На набережной закрыты все рестораны, где мы пировали по вечерам в июле и в августе, и где в сентябре ужинали под грохот штормов и смотрели, как волны перехлестывают через заграждение, а все пляжи уже были под водой. Сегодня солнце и в единственном оставшемся открытым кафе, под виллой “Аквариус”, занят единственный столик: двое мужчин с газетами, чай с лимоном, полная окурков пепельница. Я очень долго молчала, присматриваясь к своей новой жизни, но после бега, когда пришла пустота ума, мне удалось что-то уловить и теперь мне хочется писать как можно больше слов.

В одиннадцатом классе на выпускном изложении по русскому языку я выбрала себе тему – образ Чацкого. Написав несколько страниц о нём, я вдруг заметила, что пишу что-то другое. Мне не было хорошо там, где я находилась, и поэтому я писала историю о месте, где хорошо бывает. В этой истории я была довольно древней, но очаровательной и дерзкой старухой, а вокруг был маленький город у моря. В этом городе росли апельсиновые деревья и были запущенные сады. Я ездила на старой машине в этой истории и у меня было много друзей. Сады были окружены старыми чугунными оградами, ворота скрипели. Люди были смуглыми, потому что солнца было много. Море было повсюду. Я очнулась, когда до конца экзамена оставалось несколько минут, и нужно было сдавать чистовик изложения. Разлинованные листки бумаги, листики апельсина на полях. Я не помню, что я сделала с этой историей. Но потом, спустя несколько лет, стало понятно, что эта история сделала со мной. Мы переехали в крошечный город, где росли апельсиновые деревья, стояли закрытые виллы, окружённые запущенными садами, от солнца хотелось скрыться, так его было много, с чугунных оград шелушилась краска, а по ночам в приморских соснах кричал сыч. Я не успела состариться, мне было двадцать три, мы ездили на старой машине, вместо моря был залив, сады были вокруг других домов, а мы стали жить в доме возле оврага и вокруг нас, предельно близко, жила живая, шумная, незнакомая, неразлинованная природа. Мы открыли фирму и готовились открывать кафе, чтобы работать в этом городе, на этой земле, среди этих людей, живых, настоящих, суровых людей, и довольно часто нам было не по себе от того, на что мы решились, но слишком много денег и энергии уже было вложено в этот замысел, чтобы можно было сказать – “Я боюсь” и вернуться назад. Поэтому нам оставалось только работать, делать невидимое видимым, делать то, что пугает нас, делать то, что нам самим кажется невозможным.


Мы провели лето в этой комнате, а спустя год открыли здесь кафе.

В начале осени я читала книгу про орегонских лесорубов, пустые ожидания, усталость, бесконечный зимний дождь, чувство собственной силы и крики диких гусей, крики канадских гусей, которые летят из Канады на юг, возвещая зиму. Я читала про их огромные стаи, растянутые в небе клином, как буква V, что проносятся над твоим домом ночь за ночью. Мне нередко было одиноко, но впереди меня что-то ждёт, и глубоко внутри я всегда знала, что я не одна. Я не могла привыкнуть к происходящему, слишком много было нового, сдвинулось всё. Я нашла сайт, где можно послушать крики разных птиц: и послушала всех, о которых рассказывает Хэнк в том отрывке. Утром, пока Владо варил нам кофе, перед тем как отчаливать в автосервис, я пыталась представить себе, что чувствуешь, если слышишь их не когда у тебя под солнцем зреют мандарины и котята развалились на крыльце (белые животы), а когда выходишь один в темноту и позади у тебя больше, чем пятичасовой сон, нагретое одеяло, запотевшие окна в кухне, запах кофе, едва растопленная печка, и дождь совсем недавно кончился (шёл двадцать часов). И впереди есть только спокойное, одинокое, безжалостное пространство, искристая пустота, вся твоя жизнь, и ты берешь ружьё, и кто-нибудь из них вскрикнет, и тогда почувствуешь, что они тоже это знают, и потому так кричат, и будешь двигаться дальше – даже если с твоего крыльца тебе этого дальше не видно. Гагара – она действительно кричит так, что невольно остановишься; когда на закате гладь озёр становится зеркальной, но отражения в воде ещё видны. Она кричит – Я здесь, а где ты? Я здесь, а где ты? Я здесь, а где ты? Я здесь. Ей тоже нужно, чтобы её нашли, ты останавливаешься, сердце морозит; и это всё равно, что твой крик.

Мы путешествовали по стране и старались увидеть её и понять, чем мы могли бы здесь заняться. Мы нашли место, откуда было здорово любоваться морем, и решили попробовать. Оно на маленькой фотографии в правом углу:

Мне кажется, что со мной происходит больше, чем я делаю. Запускаю стирку, перевожу доверенность на сербский, отвечаю на письма, пеку вафли, глажу
котёнка, переставшего бояться, обгоняю длинный грузовик и даю обогнать себя другому, вижу впервые горы нашей новой страны, смотрю на девочку, которая придёт забрать сдачу и пустые чашки, утешаю папу и маму, ведь они не могут привыкнуть к расстоянию, которое теперь разделяет нас, подметаю пол, заказываю бренди, наблюдаю, бегу, на четыре шага вдох, на четыре шага выдох, звоню по телефону или останавливаюсь перед своим отражением в витрине. Внутри происходит что-то большее. Я впервые ощущаю, как движется и преображается мир вместе с нашим замыслом, как пространство меняется по мере того, как мы меняемся мы, а мы идём к тому, чтобы очень сильно измениться – раздеться, сгореть, увидеть друг друга не так, как мы друг друга представляли, уставать до внутренней немоты, начинать каждый день как впервые, засыпать каждую ночь так, будто есть только сейчас. Ни один тренинг личностного роста, где твои границы взламывают, не дал бы нам таких глубоких внутренних изменений, какие произошли с нами за эти шесть лет с того момента, как мы решили уехать из Москвы и открыть новое дело в Черногории. Переезд стал для нас огромным ускорением и мы учимся жить внимательнее. И теперь как с веткой, похожей на оленьи рога, я везде вижу знак того, что движение бесконечно и ты не имеешь права опускать руки, даже если тебе очень страшно; ты будешь идти вперёд и ты найдёшь поддержку там, откуда ты ничего не ждал; ты ничего не теряешь, даже если что-то становится прошлым; никакие куски не откалываются от тебя, даже если ты остаёшься один; и в каждом из этих простых действий – звонок, стирка, беседа, решение – я вижу всё равно, что знак, всё равно что взмах руки, которым ты отвечаешь на этот крик, принадлежащий одновременно тебе и другому, – И я здесь. Вот, это я. Я здесь.




Апрель. Происходит то, что я предчувствовала в начале года, о чём просила и чего ждала.
Две последние недели мы провели в переговорах с нашим партнёром о том, как, на каких условиях существует дальше кафе.
Ездили в Тиват, мало спали, чувствовали как окаменели скулы от эмоционального напряжения, много работали и несколько раз звали в помощь Владо. Он, кстати, единственный из прежней команды, с кем мы решили продолжать работу.
Партнёр приехал очень внезапно и нам пришлось ответить на вопросы, которые давно ждали ответа.
В поиске правильных решений слушали всё – инстинкты, тело, интуицую, разум, душу, подсказки из пространства, мудрость старых вьетнамцев и индийцев.
Будет ли дальше существовать кафе? Сколько мы ещё готовы вкладывать здесь свои время и энергию, ежедневно наполняя это место, создавая его заново, как замок из ветра? Действительно ли мы хотим заниматься этим и дальше, или пришла пора выбрать новое направление для концентрации усилий?
Мы будем работать в кафе до конца 2016 года, а потом передадим его дальше – пока я не знаю, будет ли это аренда или продажа; время покажет.
Мы будем работать в кафе до конца 2016 года, потому что мы ещё не всему научились, хотя за шесть лет работы мы почти стали понимать и видеть эту суровую окраинную землю, этих весёлых людей и их ощущение своей земли, своего города, своего места. Но мне – не знаю, как В. – ещё предстоит учиться здесь: искреннему гостеприимству, терпению, самозабвенности, преданности, заботе без самопожертвования, умению отдавать и умению принимать тех, кто приходит.
Мы будем работать в кафе до конца 2016 года, прощаясь с этим периодом своей жизни и постепенно готовясь к переходу; к переходу в новое неизвестное пространство с иными задачами, куда и страшно идти (там будет всё куда серьёзнее), и очень хочется попасть (все маленькие дети хотят поскорее стать большими).Вчера мы были у нотариуса и оформили некоторые бумаги, которые могут понадобиться для будущих сделок, а потом попрощались с партнёром.
Это завершение двух недель, когда мы были предельно осознанными, внимательными, спокойными и собранными, планируя будущее так, чтобы не слишком сильно нарушить, или разрушить настоящее, чтобы не вмешиваться в его спокойный и мягкий ход.

Последнее время я ношу только два украшения: широкое бронзовое кольцо с вычеканенными листьями (как обручальное), и подвеску с фигуркой духа-медведя из Калевалы. Оба предмета из Скандинавии.
Когда психика немного успокоилась после всего этого интенсива, мне приснился сон о медведях.

Я ложусь в одиннадцать, встаю в четыре-сорок и, видимо, попадаю в фазу быстрого сна, так что удаётся запоминать сновидения – свет, звуки, фактуры, запахи, эмоциональные ощущения и сюжетные ходы.

Сон о медведях

Мы были в большой светлой и просторной комнате. По ощущению – дом деревянный (так пахнет, такие звуки), старый. Окна большие, есть две двери. В комнате стоят парты, но много и свободного пространства. Здесь был семинар – преподавали и йогу, и сдс (тренинг самозащиты), и цигун, и вдобавок литературное мастерство. Всё подходило к концу. Я помню длинноволосого учителя йоги из Америки, он с одобрением прокомментировал тот момент, когда Владо сел на пол и открыл свою книжечку, чтобы записать какую-то технику или деталь.
Постепенно все люди исчезли, мы остались вдвоём с мастером по литературному мастерству и принялись убираться.
Я рассказывала ему о колоссальном объёме энергии, которая сопутствует нашему рождению, и о том, как постепенно она идёт на убыль.
Как и всегда наяву, я больше хотела слушать его, но была слишком возбуждена, чтобы замолчать, и поэтому говорила.
Он, как и всегда наяву, был в чёрных вельветовых брюках, чёрном пиджаке и бледно-голубой рубашке.
Внезапно, взглянув в одно из окон, я увидела как мимо него проходят три больших чёрных медведя.

Это окно вело в холодную проходную комнату, из которой можно было попасть на улицу.
Я испугалась, увидев медведей, но не слишком сильно. Вот что я о них знала:
– они очень большие, словно кости раскопок из палеонтологического музея, вдруг обрели плоть, шерсть, и ожили;
– это медведь, медведица и медвежонок;
– предсказать их поведение невозможно;
– сейчас они выходят из дома на улицу, но они знают, что мы здесь, и избежать контакта нам не удастся;
Я вижу, как движутся их холки. Они просто огромны. Длинные лапы, вытянутые морды, чёрная шерсть. Старые, древние медведи, которые жили задолго до людей.
Медведи исчезают из поля зрения, страх усиливается, ни я, ни мастер не знаем, что делать, мы одинаково беспомощны перед этой силой.
В комнате две двери: одна ведёт на улицу, другая в другую комнату.
Кто-то начинает шатать уличную дверь, пытается её проломить и на двери возникает пробоина, как от удара когтистой лапой.
Мы начинаем паниковать, я вскрикиваю, мы спешно покидаем зал для семинара через другую дверь.
Мы оказываемся в другом пространстве, в моей уфимской школе-лицее номер 106.
Снаружи белёсый зимний день, я ощущаю это по цвету и освещению голубых стен холла.
Медведи перемещаются вместе с нами и пытаются ворваться в главные двери. Мы видим их.
Мы прячемся за угол, отчаянно ища способ противодействия и защиты, хотя оба чувствуем, что против этого бессильны и ружьё, и двери, и ножи, и убежать невозможно.

Тогда я вспоминаю историю, которую читала недавно наяву. Это была история о тайском монахе, который шёл по джунглям в медитации и вдруг увидел тигра, готовящегося к прыжку. Монах не стал бежать. Он остановился и обратился к тигру. Он сказал: Тигр, если наши судьбы связаны и тебе нужно моё тело, тогда возьми его. Если оно не нужно тебе, то ступай своей дорогой. И тигр не стал прыгать.
Я понимаю, что это единственный возможный способ поведения в данной ситуации.
Медведи врываются в двери школы, выламывая их, и слегка поскальзываются на мраморном полу, выпускают когти.
Я вырываюсь из-за угла, где пряталась, и кидаюсь им навстречу так, как будто хочу обнять всех троих, как будто мы не виделись тысячу лет и наконец-то нашли друг друга.
Мы превращаемся в весёлую потасовку, катаемся по полу, смеёмся, я пытаюсь почесать их под подбородком и за ушами, часто моя рука оказывается в чьей-то пасти, огромной и красной, но эта пасть тоже захлёбывается от радости и прикосновения зубов очень нежные.
Они по-прежнему очень большие, но это не вызывает никаких неудобств.
В этой потасовке мне не больно, не страшно, но хорошо почти до слёз, как бывает от очень сильной любви.

Дальше я помню ещё много подробностей, но все ключевые моменты здесь.
В школе большой праздник в честь нашей встречи. Взобравшись на спину одного из медведей, я еду по школьному стадиону.


Как быть счастливой? Как всё успевать? Как не поддаваться унынию? Чего я вообще хочу и куда двигаюсь?
Недавно я размышляла обо всём этом в действии, а потом села и для начала составила список, выделила самые важные сферы в жизни. То, что делается. То, что хочется. То, что интересно. То, что необходимо. Вот такой у меня получился план на ближайшее время – наверное, на ближайший год.

1. Кафе “Peter’s Pie & Coffee”
Это наша основа, источник средств к существованию, живой механизм, который нуждается в нас, во мне – в моём физическом и творческом присутствии.
Сейчас мы работаем вдвоём, ребят на зиму отпустили – для них работы нет. Full-time – c 7:30 до 21:00 примерно.
Это интересная практика. Всё время нужно быть “при исполнении”, но при этом провести столько времени в постоянном напряжении невозможно. Мы уже проходили это в первые годы работы в Черногории и я до сих пор ощущаю последствия этого трудного, изматывающего времени.
Сейчас работаем по-другому. С уходом ребят высвободилось огромное количество энергии, которое уходило на контроль, делегирование задач и общее ощущение бессмысленности происходящего. Если её распределять правильно, то сил хватает на всё и с избытком.
Знаю, что впереди лето, а летом скорости выше, людей больше, так что будет немного труднее, чем сейчас.
Использую это время, тренируясь быстро переключаться, учусь отдыхать и расслабляться, а также делать всё внимательно и с удовольствием. Это самое главное. Это время моей жизни. Это то, чего я хотела. Это моя жизнь.

В кафе всё устроено так:
– работа на кухне (десерты, выпечка, хлеб, сэндвичи, супы, горячие блюда – разработка, приготовление, сервировка)
– работа в баре (кофе, соки, смузи, чай, алкогольные коктейли – разработка, приготовление, сервировка, обучение)
– общение с гостями (то, ради чего всё это вообще затевается)
Часто эти три вещи приходится делать одновременно – сложно, но уже получается лучше, чем прежде.

– новое меню
– новый сайт (структура продумана, но не хватает усидчивости, чтобы довести это всё до ума)
– нормативы для кухни (рецепты, фотографии, инструкции)
– страничка в facebook (вести, следить, отвечать на комментарии)
– инстаграм кафе и его связь с facebook

2. Йога

– преподавание
– собственная практика
– медитация
– чтение, видео, постепенное изучение анатомии, физиологии, философии и истории

Сейчас я веду классы один или два раз в неделю. Приходят от девяти до четырнадцати человек. Возраст – от 25 до 60 лет. Некоторые только начинают, многие уже знакомы с йогой.
Иногда следую написанной заранее программе, иногда приходится импровизировать, потому что группа оказывается более многочисленной и менее подготовленной, чем я ожидала, и тогда приходится больше времени уделять объяснениям, контролю.
Комментарии даю на русском и на сербском, группа смешанная. Когда летом мы начнём заниматься на пляже, нужно будет подготовиться к инструкциям на английском, с этим пока я чувствую себя не очень уверенно.
Интересно, что я сама очень расслабляюсь во время занятия. Несмотря на то, что постоянно приходится говорить и удерживать вниманием всех остальных, несмотря на то, что показав позу, я встаю, хожу и поправляю, тело – расслабляется. Чувствую, как уходят напряжения в лице, в животе, дыхание становится свободнее и глубже, расслабляются какие-то небольшие незаметные мышцы в ногах, в спине.

Сама занимаюсь по утрам с 5:30 до 7:00. Часто – интуитивно, иногда – заранее подготовив программу. Акцент на релаксацию, активацию парасимпатической системы, растяжку, техники, задействующие тазобедренные суставы (моя запертая область), перевёрнутые позы и техники, стимулирующие венозный отток (просто необходимо, когда в кафе проводишь на ногах 10-12 часов). Дыхание: капалабхати для разминки, уджайи – для концентрации и расслабления, нади шодхана – для восстановления баланса.
Медитация – всячески её избегаю, конечно, это сложно. Ум не хочет, ленится, боится, ищет отговорки.
Редко удаётся посидеть, обычно просто тренирую концентрацию в каких-то рабочих процессах. Слежу за дыханием.
Но чем дальше, тем сильнее ощущаю потребность в ней. Это хорошо. Естественный процесс идёт.

3. Учёба

– шведский язык
– финский язык
– обучение тайскому массажу

Я мечтала говорить по-шведски с тринадцати лет. Сейчас это уроки с Ханной, самостоятельная работа, видео, чтение. Мы занимаемся один раз в пару недель, чаще не получается, но я уже ощущаю, как что-то сдвинулось. Я понимаю Ханну. Иногда я понимаю целые фразы из шведских блогов, которые читаю. Я могу прочесть начало “Мадикен из Юнибакена”.
Финский язык медленно вспоминаю по учебникам. Многие вещи мы оставили в Москве, уезжая, но вот учебники финского я взяла с собой. Летом к нам приезжают трогательные лесные финны из Восточной Финляндии, как правило, они плохо говорят по-английски. Но стремление учить эти северные языки – начинается раньше стремления к коммуникации с людьми, оно где-то очень глубоко, как будто я пытаюсь вспомнить то, что знала очень хорошо, но забыла. Думая о севере, я думаю о камнях и деревьях, для общения с ними не нужны никакие слова, но всё-таки мне нужно знать эти северные языки – это язык моей магии, моего дома, моей души.
Тайский массаж – планирую закончить курс зимой, когда будем в Москве.

4. Рисование, живопись
– акрил, масло, палитры, саамские петроглифы, деревья, животные – большое пространство для бесстрашной игры, источник удовольствия, восстановления сил.

5. Блог на wordpress.com

– удобная навигация
– несколько новых разделов
– записать дневник из Хо
– один пост в неделю
– небольшая камера, чтобы всегда иметь её с собой, для фотографий и видео

6. Чтение

Я знаю, что уже никогда не буду читать книги десятками, как это было во время учёбы в Литературном институте.
Сейчас я читаю меньше, но зато я куда внимательнее.
У меня есть книги, которые я прочла или которые читаю, возвращаюсь к ним, примериваю на себя и – самое главное – прочитав, действую.

– Роберт Свобода – о законах карме, об аюрведе;
– Флоринда Доннер – её книга “Жизнь в сновидении” помогла мне понаблюдать за своим поведением, выделить какие-то уловки, которые я неосознанно использую, чтобы добиваться желаемого, но при этом упорно оставаться несчастной;
– Тайша Абеляр “Путь женщины-воина” – тоже симпатичная книга об энергии;
– Сельма Лагерлёф – воспоминания о детстве в усадьбе Морбакка;
– Лиз Бурбо – о принятии себя, травмах, масках, которые мы формируем, чтобы избежать боли. Много полезного, а пишет, как будто уютная бабушка заваривает тебе чай.
– Карлос Кастанеда
– “Бегущая с волками” Клариссы Эстес – много вдохновения для изменения отношения к своему телу, для того, чтобы начать знакомство с ним, опираясь не на травмирующий детский и юношеский опыт, а как-то по-другому – с чистоты, с уверенности, с принятия.

7. Осознанное питание

Понемногу учусь правильно кормить своё тело.
Трудно это как-то назвать или описать. Стараюсь опираться на настоящий момент и задачи, которые передо мной ставит день; выключаю ум, который наполнен страхом, запретами и чужим мнением; закрываю глаза, сочетаю имеющуюся на данный момент информацию с потребностями, которые ощущаю.
Не ем от страха. Не ем от обиды. Не ем от усталости.
Делаю это магическим процессом. Пробую жизнь и смерть. Мясо из рук охотника. Рыбу из рук рыбака. Но это трудно, почти не могу всё-таки.
Поэтому внимательнее подхожу к растительному рациону, источникам белка, травам, специям.

8. Наблюдение за своим умом.
Контроль эмоций.

Это одна из самых важных повседневных задач, постоянная практика.
Я заметила, понаблюдав за своими близкими, что унаследовала с одной стороны – стремление обижаться и винить в своём самочувствии других, а с другой стороны – готовность обвинить себя саму в происходящем, запретить себе удовольствие, спокойствие, счастье, жизнь.
И одно, и другое одинаково обессиливает, лишает энергии ум и тело, и может привести к смерти.
Стараюсь быть очень внимательной к происходящему внутри.
Ловлю – обиду, раздражение, зависть; рассматриваю, объясняю сама себе их источник, принимаю.
Иногда получается, иногда нет, но самое главное – получается не отождествлять себя с этими чувствами.

Ум очень беспокойный. Всё время чего-то хочется. Всё время кажется, что делаешь недостаточно. Всё время кажется, что нужно куда-то уехать. Всё время страх не успеть.
Все путешествуют, достигают успеха, всё успевают, учатся.
На випассану! На семинар! На ретрит!
Учиться! Уединяться! Встречаться с собой! Получать информацию!
На семинарах всегда встречаешь таких радостных людей, у всех такие сияющие добрые глаза.
А я? Уже 28 лет, а ничего не знаешь. Ни в чём толком разобраться не можешь. Система координат не определена. Ешь как попало. Эмоции – бомба. Тело – просит о помощи.
Каждый день я слушаю эту встревоженную болтовню и отпускаю её.

Уверена: всё, что нужно у меня уже есть. Вот эта потрясающая страна: ледяные реки и глубокие каньоны, такая красивая, что я иногда не могу поверить в её существование. Уже необыкновенно родная. Каждый день я провожу у моря, а когда вода станет чуть теплее, я куплю ласты и буду учиться нырять.
У меня есть работа, наше пространство, которое мы создаём уже пять лет за дня в день. И не всегда все удаётся блестяще, много ошибок, которые уже не исправить, ведь мы начинали, не имея никакого опыта, с чистого листа, каждый день проверяя себя в действии, в неизвестности, и каждый день это кафе является воплощением нас самих, наш дом, и крепость, и душа, и это большое счастье – когда у тебя есть работа, которая не истощает, когда у тебя есть то, во что ты веришь, и это приносит радость не только тебе одному.
Мой распорядок дня и так напоминает расписание випассаны, мой собственный монастырский устав, строже не придумаешь.
И всё вместе это даёт мне возможность практики осознанности, внимательности, доброты. Каждый день, каждый час, наяву и во сне.
Для того, чтобы научиться чему-то, мне не нужно никуда ехать, на самом деле мне сейчас нужно никуда не уезжать. Принять свою жизнь. Перестать бояться её и отказываться от неё.
Информация, не претворённая в действие, мало что значит, чтобы узнать – нужно делать. Сейчас для меня пришло время узнать себя в действии.
Добрая или злая? Смелая или нерешительная? Недоверчивая или открытая?
Когда пять лет назад мы уезжали из России без обратного билета, мы и не представляли, с чем нам придётся встретиться. Пять лет я решала другие вопросы и убегала, потому что не очень-то приятно признавать в себе жадность, страх, обидчивость, бессилие, лень, апатию и самодовольство. Я боялась усталости, боли и открыться, потому что иметь кафе – во многом значит иметь открытое сердце и бесстрашно позволять всем увидеть тебя. Мы долгое время платили зарплату команде, чтобы я могла спрятаться дома от чужого внимания, ответственности, взглядов. Но теперь время убегать для меня закончилось. Я готова встретиться со всем, что меня ждёт. С радостью принять любую работу, любой опыт, потому что всё не случайно. Я хочу смотреть. Я хочу видеть.
Я хочу быть живой.

Внимательной, живой и бесстрашной.

IMG_4709 - Copy_resize


“Жить с реальностью, в сущности, означает последовательно предваться тому, что есть.
Сотворив свою собственную вселенную со своими кармами, вы вынуждены жить в ней. Всякий, посеявший ветер, в конце концов пожнёт ураган. Но люди пытаются спастись от своих кармических штормов, прячась за психологические стены. Однако на всякое укрытие найдётся свой ураган, землетрясение, наводнение или пожар и практически каждому рано или поздно приходится переживать состояние экзистенциальной бездомности. Религии играют роль хороших придорожных гостиниц: в них можно укрыться на любой выбранный вами срок – по крайней мере до тех пор, пока не грянет буря, которая разнесёт укрытие на куски”

Роберт Свобода
“Законы кармы”