2017: WINTER TWILIGHT

Несколько дней назад мы оказались в странном месте. Мы поднимались от ущелья реки Тары вверх к высокогорьям Дурмитора и въехали в таинственный лес. Олень стоял на обочине и вздрогнул, почуяв наше приближение; а до этого мы никогда не видели здесь оленей.

img_7410
Всюду было сумрачно, туманно и волшебно.
img_7414
Я вытащила камеру, чтобы снять как живут деревья в этом сумраке: их напряжённую, сосредоточенную, удивительную жизнь.
img_7416
Мы не останавливались, нам нужно было вернуться домой к вечеру, и мы просто тихо скользили в этом синем тумане.
img_7418
Сначала мне показалось, что удалось снять даже лесного духа. Но это был просто дворник : )
img_7425
В тумане Черногория всегда напоминает какие-то другие страны, где мы никогда не были.

img_7450

img_7434
Когда мы поднялись выше, оказалось, что везде лежит снег.
img_7455
В снегу деревья живут совсем иной жизнью.

img_7454

img_7461

img_7481

img_7462
Последний раз такой снег мы видели очень давно, в какой-то почти иной жизни, за полярным кругом.

img_7448

img_7465
В Жабляке ещё остались новогодние украшения на улицах.

img_7471

img_7467

img_7473
Удивлённые машины осторожно крадутся по дороге, которая перестала быть надёжной.
img_7478
Пока дорогу чистят, снег продолжает падать.
img_7472
Жизнь деревьев.

Туман и снег такие разные. Туман ничего не весит и исчезает, спустя какое-то время. А снег остаётся. Снег имеет свою плотность, свою фактуру и свой вес, снег прикасается, липнет, примерзает и когда он вокруг, не получится вести себя так как прежде. Вот это мне в нём и нравится. Люди берутся за лопаты, когда снегопад заканчивается, и идут откапывать свои машины. Деревья застывают, ощущая его вес на своих ветвях. А мы… мы двигаемся очень осторожно, потому что метель усиливается и становится всё темнее и темнее. На побережье, где мы живём, такого не будет: там тёплая, влажная, февральская ночь и цветёт мимоза. Мы двигаемся осторожно, чтобы не соскользнуть куда-нибудь с влажной, покрытой рыхлым мокрым снегом дороги, но ещё и для того, чтобы задержаться здесь подольше. В этом волшебном снежном мире – побыть здесь еще несколько внимательных минут.

Снег. Продолжает. Падать.

JANUARY 2015: WINTER MOOD

О зиме напоминают только заснеженные склоны Ловчена.

Но по ночам всё же нужно вставать несколько раз, чтобы подбросить ещё поленьев в печь, иначе дрова прогорят, угли потухнут и ты проснёшься в сырой промозглой темноте. Я живу в двух мирах, дневном и ночном. Я работаю в магазине, я готовлю предложение к следующему сезону, я выхожу на ослепительно пустую и солнечную набережную, где можно идти только с закрытыми глазами, если ты не носишь солнечные очки. Сегодня утром я шла мимо грузовика, в который собирают новогоднюю иллюминацию с фонарей: бросают в кузов, укрывают прозрачным полиэтиленом и увозят. Новогодние праздники окончены, зацветает мимоза, вчера я видела первые нарциссы, показавшиеся на старой стене. В этом дневном мире думаешь о том, как продержаться ещё один год, много смеёшься, закрываешь долги, ведёшь долгие разговоры с далёкими людьми, температура поднимается, иногда обещанное приходится отложить, телефонные звонки, письма, заказы, авиабилеты, доходы, расходы, стремление в будущее, каким бы оно ни стало. В этом дневном мире зимой ты затягиваешь пояс, стараешься покупать меньше и все всё понимают, нужно как-то переждать эти медленные, короткие, безудержно золотые, светлые и ветреные дни.

img_6578

Необъяснимая сила приходит ко мне каждый раз, когда опускается темнота, южное сердце успокаивается, луна заливает светом бетонную площадку около нашей двери и можно представить себе, что лужи и вода в вёдрах затянуты тонким льдом. Рождественские мелодии не надоедают, хотя вот уже месяц мы слушаем их почти каждый день. Калифорнийское солнечное Рождество, метели Минессоты, незабываемый холод заполярных ночей и огромная, укрывшая эту зиму, прозрачная, сияющая как revontulet, лисьи огни, тишина. В январе я учусь молчанию. Холод лучше тепла. Холод напоминает о том, что невозможно всю жизнь провести в тёплом и безопасном убежище, что тревожиться бывает полезно и целительно. Я оберегаю тепло и учусь его ценить, первое что я делаю утром – проверяю, не погас ли огонь, но когда Флора говорит, принимая и усаживая нас: идите сюда, здесь теплее, я отказываюсь и не хочу, чтобы мне было слишком тепло. Когда становится холодно, я лучше понимаю, что происходит, как всё устроено и что нужно делать. Я знаю, о чем я хочу вспоминать, когда стану старой. Когда ты выходишь утром из дома и окунаешь босые ступни в снег. Колкий, как стеклянная крошка, и мягкий, как пух куропаток. В моей жизни давно нет этого на физическом уровне, но невозможно забыть, что такое снег. Когда он падает всю ночь. Когда температура медленно опускается. Когда на оконных петлях, на ветвях деревьев, на стволах, на дверных ручках, на проводах, на качелях, на спинках парковых скамеек, на боковых зеркалах, на цепях, которыми закрывают старые гаражи под снос, вырастает иней. Когда необъяснимая тишина делает всё происходящее напряжённым, загадочным и очень спокойным.

img_3497

Я просыпаюсь в темноте, засыпаю в темноте, и короткие тусклые рассветы перебирают кости зимы. Я иду по стадиону и на мне огромная чёрная шуба, мне тринадцать и я не испытываю ничего, кроме любви и злости. Мне велико всё – и тяжёлый искусственный мех, и оба эти чувства, разрывающие меня, приходящие без предупреждения. Я никогда не бываю готова к тому, что происходит. Я не могу понять, как всё связано, устроено, сковано, переплетено. Я не могу даже сформулировать вопрос, который помог бы мне разобраться, просто выхожу из дома каждое утро и иду к автобусной остановке, поскальзываясь на горке. Закрытый молочный киоск. Запах дыма над крошечным остатком прежнего города, десятком вековых деревянных домов, укрытых тяжелыми белыми шубами. Стадион не чистили, снег шёл всю ночь, но я не могу вспомнить, почему выбрала эту дорогу. К школе вели ещё несколько дорог. Они были скользкими, но чистыми. Я не могу вспомнить, почему я выбрала безбрежное снежное поле, почему мне было так страшно, будто под снегом вместо земли толстый лёд рек, но я помню, что дул ветер, что окна нашего класса ещё не светились, что по радио вроде передали, будто от занятий освобождаются все классы. Или это объявление было несколько лет назад. А когда мне было тринадцать, моя мама больше не слушала радио за завтраком, любила меня всё больше и понимала всё меньше. В любом случае, небо расчистилось и созвездия сияли. Я не могу бороться со снегом, шаг за шагом, проваливаясь по колено, я иду всё медленнее. В какой-то момент силы кончаются и я падаю в снег. Навзничь. Захлёбываясь смехом и воем. Всё это складывается. Огромный небосвод и обледенелые сияющие фонари. Окна маршруток с прозрачной, непроницаемой коркой льда. Отсутствие солнца. Когда он подходит сзади и незаметно вкладывает свою ладонь в мою – и мне хочется раздеться. Без предупреждения. Здесь, в зимней утренней темноте, когда мы ещё не разделились на восьмой класс и одиннадцатый, когда я с трудом вспоминаю своё имя, когда он молчит за моей спиной. Когда я примеряю шубу и мама говорит, что её надо купить, злоба и беспомощность делают меня чёрной, как нефть, которую качают за городом. Мной управляет всё, что угодно, кроме меня. Свет школьных окон, звук подачи волейбольного мяча, который летит тебе прямо в лицо. Запах и затылок того, с кем впервые целуешься, украдкой выйдя с урока. Власть взрослых, которая оберегает тебя и которой тебе нечего противопоставить, кроме бунта.

x1231345845-002-jpg-pagespeed-ic-vah5wtrfup

Школьный стадион – гарантия моей безопасности. Я лежу там так долго, что будь это льдина – её давно снесло бы течением, будь это тайга – меня бы почуяли волки, будь это Арктика – ветер бы нанёс мне снежное логово, снег укрыл бы меня. Но это просто школьный стадион посреди большого уральского города, куда через несколько минут потянутся шестые, у кого первым уроком физкультура. Куда через несколько лет въедет огромная машина, полирующая лёд на залитом в центре катке. А в тот год, когда будет десять лет со дня окончания школы и на встречу класса придут всего пять человек, его вскроют до самой тёплой, черной земли, чтобы вырыть в земле котлован и построить огромное здание бассейна, и из окон нашего класса больше не будет видно никакого рассвета.

img_5978

Я знаю, что сейчас мне придётся встать и преодолеть весь этот снег.
Ты всегда знаешь о том, что ты встанешь. Ты всегда знаешь, что ты сможешь.
Лёжа в снегу, завывая, смеясь от своей любви, беспомощности, юности и силы, я знала, что делать с собственной жизнью. И ощутила цену – оцепенения, терпения, порыва, смеха, молчания, тепла, слова, промедления, уверенности, тишины. Во мне больше не было черноты, я стала живой и прозрачной как лёд.
Я успела забыть об этом, пока шла в свой собственный класс, и батареи грели, сушили тяжёлый школьный воздух, и из столовой пахло завтраком. Но каждый раз, когда начинается зима, каждый раз, когда температура опускается, каждый раз, когда мир становится безмятежно белым, тусклым, резким и иным, я вспоминаю об этом. Чем старше я становлюсь, тем лучше я это помню.

IMG_5827_resize

DECEMBER DAILY 2012: OM STOCKHOLM

Утром я просыпаюсь очень рано, раньше всех в нашей огромной комнате под крышей. Нам нужно собрать вещи, отнести вниз простыни и установить мистера чемодана в камеру хранения, где он пробудет некоторое время. Сегодня вечером мы улетаем в Белград. Сегодня 25 декабря.

img_5705

Когда завтрак съеден, мистер чемодан закрыт и готов к спуску, шарфы повязаны, ботинки зашнурованы, то мы делаем паузу. Мы наливаем в чашки лёгкий, полупрозрачной шведский кофе и  подходим к окну.

This slideshow requires JavaScript.

С самого утра идёт снег. Начался ещё ночью, наверное. Это первый и единственный настоящий снегопад, который я вижу этой зимой. Снег летит сверху вниз и снизу вверх, затягивая вид пушистой нежной взвесью. В нём десятки оттенков: от дымчато-серого до волшебной, едва видимой молочной синевы. У самых окон он опускается вертикально, над водой – чётко по линиям школьных прописей, наискосок, сшивая сушу и воду, берег, здания, корабли и дворец.

2012-12-25-10-09-52

Мы выходим в город и наши ноги утопают в снегу.

2012-12-25-10-31-50

В какой-то момент в Старом Городе становится тихо как в лесу.

Двери магазинчиков, тёмные витрины, подъезды, горящие фонари. Снег мягкий и не скрипит. Горожане выгуливают собак на узких улицах.

This slideshow requires JavaScript.

Снег идёт почти всем городам, меняя объёмы, выправляя линии и контуры, приукрашая нелепое, скрывая несуразное, стирая границы между предметами, делая всё пышным, проницаемым, иным. Стокгольму не нужна ретушь: о нём и так неплохо заботятся люди. Но нет другого города, которому снег был бы столь же к лицу. Белый, пустынный, преобразившийся за эту ночь, больше похожий на отдалённую Исландию, чем на северную европейскую столицу – Стокгольм стоит в ожидании первых выходов.

2012-12-25-10-30-49

По совету Даши мы некоторое время идём по Hornsgatan, а потом сворачиваем вправо, к берегу. Здесь мосты протянуты высоко над мостовыми, разница между соседними домами – в столетия, улицы выгнули спины. Мы идём по Bellmansgatan, чтобы заглянуть в секретные колодцы, шахты и окна этого города. Машины украшены снежными шапками: белое на красном, как полосатая карамель. Мы почти не встречаем прохожих, мы вымокли под снегом, мы сворачиваем в едва заметный проход около красного дощатого забора и попадаем на узкую, расчищенную тропинку высоко над морем – вот это шанс оказаться со Стокгольмом лицом к лицу.

2012-12-25-11-39-02

Или лицом к снегопаду.

2012-12-25-11-52-04

2012-12-25-11-59-25

Слышно ветер и как кто-то в одном из дворов поблизости чистит снег.
Мы идём до самого конца этой тропинки, делаем круг, спускаемся, возвращаемся на Hornsgatan, c ощущением, что нас, наверное, уже ищут, но здесь такое же тихое рождественское утро, какое было, когда мы свернули к берегу, и оно медленно превращается в первый рождественский день.

2012-12-25-12-03-59

Экипаж промок и хочет сушиться. В Wayne’s coffee мы забираемся на второй этаж и делим на двоих пирог со шпинатом и салат.

2012-12-25-12-25-26

Сегодня не рассветает и не чувствуешь, как переваливает заполдень: время стало лёгким, как снег, и вот-вот исчезнет. Я думаю о том, что есть люди, которые каждый день идут по Bellmansgatan, и у меня сжимает горло.

2012-12-25-11-43-36

Сегодня явь не очень прочна: этот угол Стокгольма – словно тебе показались наяву все твои сны.
Детский Ехо с мозаичными мостовыми; города, таившиеся за висевшим на стене ковром в старой спальне советской пятиэтажки; города вроде легендарной Винеты, которая поднималась со дна моря всего на час, а затем исчезала вновь, вроде Карлскруны, где гремят шаги Бронзового короля, идущего по улицам, а Деревянный прячет у себя под шляпой Нильса; города, до которых можно добраться от Фонарной пустоши; все города, которые были и исчезли – когда стая гусей поднимается в небо и берёт к северу, когда Люси выбирается из шкафа и ты ещё не знаешь, можно ли будет вернуться обратно тем же путём, когда просыпаешься сам.

2012-12-25-11-56-16

И в этих городах у тебя никогда не было особых занятий и дел – важно, в основном, то, что они есть и то, что ты их ищешь, и будешь искать всегда, потому что если перестанешь – всё закончится. И сегодня их все, один за другим, можно пересчитать, как годовые кольца дерева; и всё вспомнить, когда они вот так вот буднично явились, мерцая, в снегопаде, затянутые снежным маревом и хорошо, что ты уже вырос и понимаешь, когда и как нужно уйти.

2012-12-25-11-56-08

Сначала в детстве ты видишь места, где тебе хорошо, – во сне; во сне и в книгах, в моём случае. Хорошо – безоговорочно, полностью; где ты целиком принимаешь как себя, так и окружающее; где ты хочешь жить и где не так страшно умереть. Потом вырастаешь, начинаешь принимать решения, шаг за шагом управлять своей жизнью: и тогда понимаешь и уже можешь описать, из чего складывается это абсолютное хорошо; и понимаешь, что существует возможность найти это всё в действительности. Не обязательно засыпать в поисках согласия с самим собой: ты уже не так беспомощен, как в пять лет; новый день – это твои новые шаги, новые решения. Сложить все необходимые элементы один к другому, найти это место и это ощущение здесь, работать над его созданием и приближением к нему – возможно. Есть место, где все эти условия выполняются – звучит победная песня, это место на твоей стороне реки, не нужно возвращаться в сны, никуда не нужно переправляться. Это где-то поблизости. Навостри уши, слушай воздух, это уже близко. Осталось найти.

2012-12-25-11-55-19

Я думаю, что люблю этот город за то, что под поверхностью можно найти все те города, которые ты когда-то искал. Я люблю его за то, что из него невозможно проснуться и он находится по эту сторону границ. Я не хотела бы жить здесь, всё-таки это слишком большой для меня город, но всё же он каким-то образом даёт мне чувство уверенности.

2012-12-25-12-06-01

Насколько сильное чувство опоры здесь возникает.
И есть люди, который каждый день идут по Bellmansgatan.

2012-12-25-12-03-47

Вечером автобус Flygbussarna везет нас в аэропорт Арланда.
Мы едем не очень быстро и у меня достаточно времени, чтобы посмотреть на снег. Я смотрю во все глаза, и чувствую на языке прозрачную лёгкую горечь шведского кофе. Я даю себе ещё несколько обещаний. Я боюсь, что вернувшись на юг, опять стану ленивой и сомнительной,  поэтому я стараюсь запомнить этот снег, его тишину, его прикосновение к коже ступней изо всех сил. Я буду помнить звенящий от мороза воздух и город, замерший в ожидании снежной бури. Я буду помнить, что глаз всегда предпочитает шхеры – тропическим островам, корабельные сосны – агавам и пальмам, я буду всегда помнить, как это случилось со мной впервые.  Я даю себе обещание не жаловаться и помнить, что снег существует. Я найду своё место. Возможно, дорога будет долгой, но я его найду.

2012-12-25-10-38-18

2012-12-22-12-50-49

2012-12-24-12-32-08

Hej då!

DECEMBER DAILY 2012: GLORIA

1. Накануне сочельника пятеро ребят расчехляют пушки, стоящие на Skeppsholmen, и в полдень эти пушки стреляют! Вот это грохот, просто кровь закипает.
2. Королеве Сильвии сегодня исполняется 68 лет.
3. Немножко глёга за здоровье королевы?
4. На крутой Götgatan в этот день практически ни одной машины.
5. После орудийных залпов наступает затишье, будто это стало негласным сигналом и к окончанию суматох, очередей и погонь. Пора возвращаться домой.

2012-12-23 10.57.40

6. Многие магазины сегодня работают до 14:00 или до 16:00.
7. Многие не работают вообще.
8. Пора возвращаться домой. И если вы живёте в старом деревянном доме, то как следует завалить его снегом, до самых окон одеть его в снежную шубу, чтобы было теплее зимой.
9. Götgatan покрыта льдом, посыпана гравием и очень быстро становится тихой и тёмной, как провинциальная аллея.
10. Я выхожу из магазина Mangle Vintage, сделавшись счастливым обладателем скромного клетчатого шарфа, и тут же поскальзываюсь – в сотый раз за день. Просто танцы на льду.
11. Я думаю, по этой улице одно удовольствие мчаться на велосипеде, когда сойдет снег.
12. В American Apparel в примерочной я и десятки юбок: гимназистка, танцовщица диско, не одежда, а машина времени. Юбки топорщатся, струятся, подчеркивают талию и меняют очертания фигуры до неузнаваемости.
13. На улице темнеет в одно мгновение. Рождественская ярмарка гасит огни. Большие машины поднимаются на площадь, чтобы утащить первые из деревянных киосков.
14. Продавщица ёлочных игрушек, продавец шапок из овечьей шерсти и остальная банда пьют глёг в кафе, бросив в бокалы по горсточке изюма и миндаля.
15. Если все, у кого есть дом, празднуют Рождество, то постояльцы хостела его скорее пережидают.

2012-12-23 12.05.18
Вот этот пожилой джентельмен наверняка отправиться встречать Рождество вместе со своей семьёй. Мне нравится думать о том, что он принесёт домой кулёк засахаренного миндаля, и гадать об именах его внуков.

16. Китаец спрашивает, когда магазины опять начнут работать как надо. Одинокие чуваки не отрываются от айфонов. Женщина с тележкой поздно ложится и спит допоздна. Странный Швед не показывается.
17. На следующий день на улице очень тихо и редкие прохожие невольно улыбаются друг другу.
18. Мы входим в Skansen и поднимаемся на эскалаторе в деревню ремесленников.
19. В этот день вход в Скансен бесплатный.
20. В этот день – наверное, единственный в году, – все лавки и кафе в деревне закрыты.
21. Люди бродят по парку и растворяются в пасмурной декабрьской мгле.
22. Если бы вы видели очередь в единственном работающем ресторане Gubbhyllan! Она растянулась на несколько метров, и к столикам тоже очереди.
23. Но это день не для очередей. Пошли отсюда!
24. Мы немного греемся в сувенирном амбаре: около продавщиц стоят большие тепловые вентиляторы.
25. В половине второго мы идём на дневную службу в Seglora Кyrka.
26. Это чудесная деревянная церковь из одного прихода в Västergötland. В 1903 году в том приходе воздвигли каменную церковь, а деревянную привезли сюда в Скансен, где она и стоит с тех самых пор. И теперь в ней собираются для венчаний, крестин, праздничных месс и концертов.

2012-12-24 12.13.09


27. Таких как мы – тех, кто будет петь псалмы как заклинания, разбирая лишь отдельные слова, – совсем немного. В основном на скамьях сидят немолодые шведы в пальто или пуховиках со светоотражательными маячками.
28. На пороге навалены еловые ветви.
29. В русском языке нет слова, чтобы обозначить, что священник – женщина.
30. Её голос взлетает к потолку, когда мы поём Gloria, и накрывает весь наш нестройный, темноголосый, воодушевлённый хор, и ведёт его выше и выше, через до и ре и ми второй октавы, которые никогда мне не давались.
31. Это день не для очередей и не для покупок; даже улицы города каким-то образом кажутся закрывшимися. В этот день особенно необходимо куда-то прийти.

IMG_5079

32. Наш дом далеко отсюда, но нас двое и обычно этого бывает достаточно.
33. А вообще я не знаю, где это место на самом деле.
34. Дом – это всегда где-то впереди. Мистер Бэггинс оставляет за спиной свою нору, отправляясь в полное опасностей и неожиданностей путешествие, но он знает, откуда ушёл, и память подсказывает ему, куда можно будет вернуться, когда всё закончится, и где всегда будет кладовая и чистые носовые платки. А в нашем случае всё немного иначе. Мы тронулись в путь, не имея ничего за спиной, и это дорога не к подвигу, не к победе, это просто дорога домой.
35. Где это место? Тот дом, где ты можешь печь вафли, оформлять стены, сидеть у камина, праздновать Рождество, играть, быть собой, отказывать в приёме, петь, заводить домашних животных, вырезать по дереву, собирать друзей, где для книг будут полки, а для поделок верстаки, тот, который ты будешь защищать до крови, и никто не знает из чего он будет – из дерева, из бетона, из камня или из кирпича. Или всё-таки не нужно спрашивать, где это? Потому что это нигде. Потому что однажды ты накопишь достаточно внутренней силы, чтобы этот дом возник внутри; и тогда неважно будет, где ты находишься, потому что он всегда будет с тобой.

IMG_5106
36. Стокгольм становится похож на театральные кулисы по окончании представления, на пустую сцену, покинутую труппой: нарастает тишина, высятся тени, дома смыкаются как кулисы и хотя где-то ещё доигрывают последние такты шарманки, и ещё мерцают гирлянды, человек делается всё более и более неуместным.
37. В какой-то момент одна из улиц вдруг заговаривает на чистом русском языке: в начале, в конце, подле нас. Наверное, это экскурсия с парома тянет часы до отплытия.
38. С наступлением темноты мы возвращаемся в свой home away from home.

2012-12-19 10.03.39

39. Мы сидим в холле. Здесь есть кофейный автомат, маленькое кафе с клетчатыми подушками и пледами и рождественские лампы-звёзды на каждом подоконнике. И как будто мы дома. Пьём глёг, слушаем Леонарда Коэна, листаем книги, готовим брусничный соус к брюссельской капусте (это вегетарианское рождество!), а потом так долго, шумно и запальчиво разворачиваем подарки, что мне становится неловко перед Странным Шведом. Он тоже один. Никаких подарков ему никто не дарит. Как и всегда, он одевается и уходит ближе к одиннадцати вечера.
40. Я читаю “Тоню Глиммердал”, забравшись под одеяло.
41. Половина постояльцев в шерстяных носках бегает на первый этаж за глёгом, кофе, яблоками и имбирным печеньем, которое льётся рекой… в смысле, это напитки льются рекой, а мисочка с печеньем просто никогда не пустеет. Вторая половина постояльцев – китайцы, и к европейскому рождеству относятся с прохладой.
42. Юные француженки откладывают книжки, снимают очки и устраивают настоящий рождественский бедлам под ёлкой: клочки бумаги, ленты, мишура – всё летит в разные стороны и слышен их смех.
43. Этот вечер тянется долго и сладко. God Jul!

IMG_5083

IMG_5094

IMG_5099

IMG_5101

IMG_5082

IMG_5075

IMG_5067

IMG_5057

IMG_5052

 

DECEMBER DAILY 2012: JULMARKNAD

1. Что за день, что за день, что за день!
2. Вся Stortorget кружится под снегом, от одного деревянного киоска до другого успеваешь поскользнуться, засмеяться, взмахнуть руками, огни на ёлке мерцают, небо по-зимнему тёмное.
3. На площади рождественская ярмарка – пахнет вафлями, сахарной ватой, кофе, сосисками с кетчупом и сладким пряным миндалём.
4. Ряд вафельниц дымит, шипит, шкворчит, пыхтит, вздыхает; одна за другой они открываются и горячие вафли ложатся на тарелки. Затем облако взбитых сливок, ложка джема в серединку и – готово!
2012-12-23 12.10.25
5. Ярмарка работает последние дни. Сегодня, завтра – и всё. Потом веселье и огни и песни затихнут; в церквях зазвучат псалмы, начнётся торжество.
6. В одном киоске продают шерстяные варежки, в другом – лапландские ножи и брелки с оленями, в третьем – хрустящие шведские хлебцы, в четвёртом – кованые подсвечники и другие штуки, в пятом – полосатые карамельные тросточки, марципановых свинок и леденцы, в шестом – шафрановых “котят Люсии” и имбирный хлеб, в седьмом – мёд, в восьмом – колбаски, в девятом – глёг, и все эти киоски – скрипучий деревянный хоровод вокруг ели; о, как я понимаю восторг Эмиля!
2012-12-23 11.56.05

 

7. Я делаю круг за кругом, ничего не покупая, разглядывая прилавки, болтая с продавцами и снег под ботинками немножечко скрипит. Сегодня холодно, значит.
8. Мы уже были здесь, в этом киоске, и здесь мы уже были. Но я хочу осмотреть их все, я хочу всё здесь запомнить.
9. Мы задерживаемся около лотка с джемами Svenskt Mathantverks, мажем на тонкие вафельные квадратики – томатный, имбирный, ревеневый, свекольный, морковный, ромовый. Я забываю, что мистер чемодан не безразмерный и хочу всё! Но так нельзя, извини. Нужно остановиться на чём-то одном. Выбираем брусничный джем с виски. Банка одета в трогательную клетчатую полотняную шапочку.

2012-12-23 12.08.44

10. И что за день? Сегодня подморозило – во-первых. Во-вторых, завтра день рождения королевы Сильвии и в честь этого будут палить из пушек так, что вся Stortorget несколько раз содрогнётся под ногами у ярмарки, вздрогнут шпили Большой, Немецкой и Финской церквей, снег осыпется с веток, форштевней, мачт и канатов, и только Королевский дворец будет стоять такой же торжественный, невозмутимый и скромный, как всегда.
11. “Это у королевы день рождения!”, – с гордостью говорит нам продавщица деревянных ёлочных игрушек в залихватски сдвинутой на затылок красной шапке.

2012-12-22 13.05.10

12. Все продавцы игрушек и сладостей немного устали, это видно. Всем уже хочется домой.
13. “Постарайтесь добраться домой до снежной бури”, – говорит нам хозяйка Svenskt Mathantverks, потому что вскорости обещают непогоду и она не завидует тем, кому придётся тронуться в путь в ближайшие дни. Она угощает нас шафранным глёгом, чтобы мы не очень переживали.
14. Зимнее солнцестояние – вот что сегодня за день. Он просто должен быть особенным.
15. Сегодня last-minute Christmas shopping разворачивается вовсю: у каждого второго в руках огромные пакеты, набитые разноцветными свёртками; на лицах – усталость, решимость и мужество; очереди вырастают на глазах. Воротнички расстёгнуты и шарфы сняты. Сумки, рюкзаки, пакеты – и в них коробочки, коробки, свёртки, узелки, и таинственные цилиндры, перевязанные ленточками.

2012-12-22 12.45.06
16. У меня тоже есть список подарков и список дел на сегодня.
17. Мне вообще нравится писать списки (вы, наверное, заметили). Я не зануда, но они неплохо помогают создать структуру твоего следующего дня.
18. Я хочу, чтобы мои временем управляли не эмоции, не самолюбие, не переживания и не другие: для этого неплохо заранее сесть и набросать список своих собственных задач.
19. Большие свершения или маленькие – не так это важно. Я записываю: “согреться в душе”, “за завтраком смотреть на снег”, “веселиться на ярмарке как следует” и это такие же значимые штуки как “сказать о том, чем недоволен”, “позвонить в Москву”, “укоротить фартуки”, “заняться хэдхантингом”. Нет вообще ничего неважного в том – как быть живым.
20. И вот я иду по списку и кое-что уже могу отметить.
21. Правда иногда планы могут меняться и это тоже хорошо.
22. Например, мы собирались проплыть по каналам и к половине двенадцатого вновь вернуться на твердую землю, но компания Royal Sightseeing как-то некстати закончила эти прогулки вчера, так что нам решительно некуда было податься с нашей Stockholm card, которая истекала через пятнадцать минут, и в итоге эту твердую скользкую землю мы так и не покинули, мы катались по ней на трамвае.
23. Из незапланированного также случается: суматоха маленьких неразберих и неприятностей. Я всё ещё простужена, хотя на улице совсем тепло. Я ударяюсь головой о сосновую балку; режу ладонь открыткой; дважды тянет заплакать; подворачиваю ногу так, что опухоль не прошла до сих пор; и делаю недостаточно солёный раствор для джала-нети – если бы вы знали, как это больно! Нужно срочно брать себя в руки. Или одевать на голову шапку:

2012-12-23 12.01.01


24. Замёрзнув, мы заходим в Chokladkoppen тут же на площади. Как же здесь тесно, шумно, волшебно и здорово! Никого не смущает теснота.
25. Кофе и шоколад – в высоких толстых керамических стаканчиках и пиалах со словно бы отколотой ручкой.
26. Взбитые сливки на кофе – настоящие, выложенные ложкой.
27. В этом месте электричество просто идёт сквозь меня. Не могу даже притронуться к еде.
28. Я вообще легко ловлю вдохновение – вещи, люди, рисунки, идеи. Всего ничего – а искра уже проскочила. Сейчас будет взрыв.
29. Главное потом – ничего не забыть. Хотя нет, идеи и так никуда не денутся. Главное – не забыть эту искру.

This slideshow requires JavaScript.


30. В маленьком магазине я нахожу чудесные эмалевые украшения: Gerd Eklund из Saltsjöbaden делает кольца, подвески, браслеты и броши и фотографирует их на мху, на сухих сосновых иголках, на цветочных стеблях. Я выбираю, выбираю и никак не могу выбрать. Красная лошадка – это её рук дело. Каждую брошь кладут в коробочку.
31. Спустя некоторое время у меня в руках оказывается столько пакетов и свёртков, что можно подумать – вот он счастливый человек, уже закончивший свой Christmas shopping. Но это не так. Самое главное событие этого вечера ещё впереди.

2012-12-23 10.55.38


32. Я около NK, а Даша около Östermalmstorg, и мы как раз пытаемся встретиться, когда на самом интересном месте Садится Батарейка. Вот это досада. Я же чувствую, что мы близко. Я иду-иду-иду в хостел, мы переписываемся, созваниваемся, ищем друг друга и в конце концов нам всё же удается встретится в Wayne’s coffee на Hornsgatan в девять вечера.
33. Мы сидим около огромных окон и смотрим на волшебные эркеры и чердаки старых домов напротив. У нас большие синие чашки. Мы разговариваем так, как будто расстались совсем недавно, и можем встретится ещё через несколько дней, когда захотим. Но без лишней лирики.
34. На самом деле мы встречаемся раз в год. И каждый раз ненадолго. Иногда мы молчим и заглядываем в освещённые окна тихих таинственных домов; иногда мы делимся новостями. Для всего есть свой год, свой снегопад и своё время. Наверное, примерно так – измеряя годами – разговаривают горы и тролли. Хотя мы куда симпатичнее! Честное слово!

2012-12-25 12.30.38
Вот такие здания мы видим из окон кофейни на Hornsgatan.

35. Вот и сейчас у нас вновь не так много времени. Кофейня скоро закроется, обещают снежный шторм, нужно успеть домой и рождество так быстро, так неотвратимо, так торжественно приближается с каждым шагом. Мне хочется затаить дыхание.
36. Мы обнимаемся в кофейне, уже одевшись; и под тяжелыми снеговыми тучами, пока ждём зеленый – каждый на свою сторону дороги. Юхан уводит Дашу и её родителей домой.
37. Мне нужно пятнадцать минут, чтобы добраться от Slussen до своего острова, но я делаю эту дорогу в два раза длиннее, выжидая – не начнётся ли и в самом деле шторм. Порывы ветра становятся чуть сильнее и с набережной уже смело всех прохожих, старый город опустел, пусты дороги и только одинокий автобус останавливается на красный, чтобы я могла перейти. Мне нужно перейти три моста, чтобы попасть на свой остров Skeppsholmen.
38. Коммунальные службы, наверное, тоже сейчас ждут в полной противоснежной готовности; и я не могу заснуть. Я сижу на подоконнике. Только вот шторм что-то всё не начинается. Но я могу ещё подождать, потому что он обязательно будет.
39. А королева готовится к своему дню рождения. Наверняка она проведет его скромно.
40. Это отличное завершение дня. Лучше и быть не могло.
41. С любовью, думаю я, обо всём, что происходит сейчас. Как будто рассказываю всё это кому-то, как будто пишу воображаемое письмо. И ставлю подпись: Тролли.

2012-12-25 11.59.25

2012-12-23 12.52.28

2012-12-23 11.54.32

2012-12-23 12.54.34

DECEMBER DAILY 2012: THE FISH FACTS

1. Все шведские экскурсии разъехались по домам и в хостеле стало немноголюдно.
2. Две французские семьи, американская пара, шведский дом со множеством детей, которых женщины называют “tomte” – эльф, и мы.
3. Завтракаем при свете свечей и рождественских звёздных ламп.
4. С самого утра пасмурно, сегодня обещают конец света.
5. Две юные француженки делают сэндвичи и тайком уносят их из столовой, спрятав в шапки.
6. В моем списке простых радостей пункт “проснуться в незнакомом городе” точно находится в первой десятке. Уехать через несколько часов после прибытия, не остаться на ночь – все равно что выйти из комнаты посреди разговора.
7. Я помню смоляные, кромешные утра в Уфе: я встаю в пять, чтобы до завтрака читать “Властелина колец”, маршрутки бороздят снежные завалы, подбираясь к остановке.
8. Светлое, фиолетовое, дымчатое небо над Москвой: мерцает как бок дешевого ёлочного шара, мозаика окон напротив, задёрнутые шторы, одни и те же попутчики на утренний автобус.
9. Ослепительные утра в Герцег-Нови: с запахом дыма, со сдержанным щебетом птиц, со звуками строек и позывными кораблей, и могущественным светом солнца, которое делает декабрьские дни соломенно-золотыми, крепкими, прозрачными, как прохладный шардоне в бокале.
10. Утро в Стокгольме – стакан воды, пожалуйста. Всюду чувствуется север и море. Что-то в этом воздухе делает меня столь дисциплинированной, что я сама себя не узнаю.

11. Я не помню, что мне снилось, но просыпаюсь задолго до будильника и ни на секунду не хочу задерживаться под одеялом.

12. Из окна ванной, где я чищу зубы, видно кусочек школы, старую водонапорную башню, деревья и как – строго по расписанию – проезжает вглубь острова автобус.
13. В душевой нет окон, но там тёплый пол.
14. Кстати, вы ещё не пробовали Flying fox от Lush?  Как и Lush, я тоже верю в long candlelit baths, sharing showers, massage, filling the world with perfume – и раз уже мы начали, то доведём цитату до конца – and the right to make mistakes, lose everything and start again. Последнее тоже важно, хотя я хотела сказать лишь про душ.
15. В трамвае № 7 мы вновь встречаемся с юными француженками и их родителями. Они кивают нам. Они живут на корабле.

16. Прежде в Стокгольме было множество трамвайных линий, а теперь нет. В 1967 году Швеция перешла на правостороннее движение и практически все маршруты были закрыты – и № 7 тоже. Его возобновили только в 1991 году как историческую трамвайную линию. Наверное, летом тут и правда ходят музейные вагоны, но зимой их скорее всего берегут в депо и на маршруте исключительно синие немецкие А 34. Бесшумные, с космическими кнопками на дверях.
17. В музее Aquaria Vattenmuseum – никого. Мы первые: мы будем с рыбами один на один.
18. Каждые несколько минут в музее Aquaria идёт тропический ливень, а мы тут же узнаём несколько фактов.
19. Пираньи вовсе не так агрессивны как о них рассказывают.
20. А тропические arrow frogs вообще совершенно не агрессивны. Просто очень ядовиты.
21. Парень в синей футболке собирает всех около аквариума с акулами, муреной и носатыми рыбами, что-то рассказывает, а потом идёт кормить рыб: и скаты едят у него прямо с руки.
22. Два года назад музей Aquaria выпустил в Балтийское море юных форелей, предварительно снабдив их датчиками, чтобы можно было отслеживать их передвижение. И теперь выросшие форели возвращаются на нерест к месту рождения: прямо из Nybroviken они поднимаются вверх по искусственным порогам, ведущим в музей. “Самая большая преодолевшая этот путь форель весила 11 кг!” – с гордостью сообщает музей.

2012-12-21 11.21.54


23. В музейном кафе мы берём черничный пирог, маленький манговый смуви и кофе.
24. Мы садимся за столик, начинает идти снег.
25. За окнами снуют быстрые длинные паромы “Djurgården 8” и “Djurgården 11”. У них короткий маршрут: Djurgården – Skeppsholmen – Slussen. И потом: Slussen – Skeppsholmen – Djurgården. И снова: Djurgården… И так далее. Они просто неутомимые и проходят мимо бессчётное количество раз.
26. Когда мы наконец вспоминаем о пироге и смуви, оторвавшись от паромов и своих разговоров, на улице уже темнеет. Королевский дворец закрывают для посетителей, поэтому на сегодня нам придётся довольствоваться тем, что мы узнали о форелях и морских звёздах, а теперь самое время отправиться обратно в город и принять непосредственное участие в шоппинг-эйфории, которой охвачен весь Стокгольм, потому что каждый час приближает Рождество, ещё не все подарки куплены, и может быть, у кого-то ещё нет ёлки, и вдобавок улицы скользкие, на переходах красный горит слишком долго, и над маленьким катком на Kungsträdgården играет “White Christmas”, властно замедляя скользящих и делая даже самые неловкие движения плавными и красивыми.
27. Вместо шоппинга мы восторженно смотрим на праздничные витрины NK: на серую кошку, качающую хвостом; на парящие в зимнем ночном небе буквы сказок; на котёнка Финдуса.
28. Вечером сидим около бильярдного стола и обсуждаем планы на завтра. Я читаю “Тоню Глиммердал” и время от времени мне приходится откладывать книгу, чтобы возвестить окружающим, как я счастлива, что могу просто сидеть в кресле и читать. Такого со времени начала нашего приключения со мной не случалось уже несколько лет.

2012-12-21 11.18.59


29. В Aquaria помимо леопардовой акулы, акулы-молота, мурены, рыб-клоунов и других товарищей был ещё скромный аквариум с серебристым песком, в котором жили маленькие угри. И если честно, эти маленькие угри запомнились мне больше всего. Они стоят в этом песке, как тонкие палочки, чуть покачиваясь, глядя куда-то вперед, и непонятно, что они видят, чего ждут, о чём заботятся и чего боятся. Мне кажется, Туве Янссон могла думать о них, когда рисовала хатифнаттов.
30. Кстати, конца света в тот день так и не наступило. Хотя было очень темно.

 

 

DECEMBER DAILY 2012: BAKA, BAKA LITEN KAKA!

1. Соседи по комнате запомнят меня не только как Девочку, Которая самой первой встаёт (и заслуживает восхищение), но как Девочку, Которая встаёт самой первой и затем Всё Роняет (все чертыхаются, уважения не дождёшься).
2. Сегодня четверг.
3. Я простудилась. Вчера пила много холодной воды в музеях и простудилась.
4. Я редко болею. Голос становится хриплым. В одном и том же свитере то жарко, как в июльском песке, то холодно, как в школьном коридоре.
5. Музей транспорта? Музей игрушки? Городской музей Стокгольма? Я не знаю, что выбрать. Шведские музеи – это не просто стекло, экспонаты и подписи; многие из них интерактивны и всерьёз вовлекают тебя в происходящее.
6. Вчера в Nordiska museet, не заметив стекло, мы чуть не сели за пиршественный стол четырёхвековой давности, когда вилки ещё были в диковинку, во главе стола парил жареный лебедь, а в моде были хитроумные забавы и блюда на столе в действительности были не тем, чем они казались.
7. Что говорить о Юнибаккене, где ты можешь заняться имбирным печеньем на вилле “Курица”, покататься на лыжах, сесть на ледяной трон, а про волшебный поезд, который летит над Стокгольмом и яблочными долинами Нангиялы я вообще молчу, чтобы не испортить никому удовольствия.
8. На завтрак я беру немного ванильного йогурта и кофе и мажу на хлеб тресковую икру. Вы умеете сделать сэндвич так, чтобы он был полезным и красивым, но при этом ни за что не помещался в рот? Я – да.
9. Решено – едем в музей экспериментов Тома Тита. Мы хотели туда попасть ещё два года назад. Так что сейчас самое время!

10. Музей находится в Södertälje в 35 км от Стокгольма. Туда можно добраться двумя способами: либо на автобусе 748, либо на commuter train.
11. Мы выбираем автобус, но, доехав до станции Lillaholmen, выясняем, что он как-то некстати уходит в 15:34 – как раз когда музей вот-вот закроется. Нет, спасибо.
12. Обратно на T-Centralen. Нам нужна платформа 9 и 3/4 … я хочу сказать, нам нужна платформа номер 14: с неё через десять минут отправится электричка на Södertälje Сentar.
13. У половины наших попутчиков коричневые картонные стаканчики из Pressbyrån.
14. Электричка чистая и красивая. Как самолёт.
15. А вдобавок и тихая, потому что работает на электричестве. Так, стоп, но ведь и наши электрички работают на электричестве. Так в чём же дело? “А это, сынок, называется Родина…” – говорит В.
16. Электричка трогается и Стокгольм летит мимо: мосты, дома, Slussen, Riddarholmen.
17. За городом снег.
18. На платформах снег собрали в сугробы вокруг фонарных столбов и скамеек: сугробы получились вполовину моего роста, к скамейкам не подойти.
19. Мимо мчатся леса, деревянные виллы среди деревьев как следует укрыты снегом и только в некоторых окнах светятся золотые звезды.
20. Проезжаем стройку, где стоят в два этажа шесть контейнеров для рабочих: и в окне каждого из них светится традиционная горка из семи свечей. Тем, кто строит не чуждо Рождество; да и вообще, ничто человеческое, наверное.
21. В Södertälje конечная, все выходят.
22. Станция прямо напротив озера.
23. В киоске на станции мы спрашиваем, как пройти к музею экспериментов, потому что нам уже не терпится экспериментировать.
24. На площади перед универмагом Åhlens продают цветы и венки, свитера и пледы из шерсти, домашние унты, китайские тряпки, сувениры, метровые ленты лакрицы, сахарные пончики и яблоки в карамели. Но всё очень буднично, спокойно. Пахнет попкорном, хот-догами, жжёнкой и снегом.
25. Светловолосые и курносые покупательницы жуют карамель.
26. Чтобы согреться мы заходим в Маленькое Шведское кафе тут же через дорогу.
27. Я обожаю такие места. Это не просторные залы Wayne’s или Starbucks или каких-нибудь ещё монстров кофейной индустрии, у которых отработана и стандартизирована каждая мелочь. Это обычное кафе, которые существовали до корпораций и для соседей (вряд ли у них есть даже реклама в интернете) и – я надеюсь на это – будут существовать ещё долго.
28. В таких маленьких кафе всегда очень спокойно, и чудесно пахнет лимонной корочкой, сахарной пудрой, шоколадом, молотым миндалём. Чаще всего цех располагается тут же за стеной и он совсем небольшой. В витрине гораздо больше, чем sju sorters kakor, а пирожные “Принцесса” в зеленом марципане, булочки с корицей и яблочный пирог со взбитыми сливками есть всегда.
29. За прилавком обычно – строгая пожилая женщина в аккуратном фартуке или вот как сейчас – полный хмурый старик, который смотрит на нас поверх очков. Чуть не за руку ведёт меня к столику с чаем, сахаром, мёдом и молоком – и вместе мы доводим Earl Grey до нужной кондиции, после первых глотков горло ненадолго перестает болеть.

30. И мне нравится, что он не улыбается.
31. Я очень хорошо его понимаю.
32. С чего это он вдруг станет улыбаться незнакомцам, к тому же – иностранцам?
33. Он должен ещё посмотреть.
34. В схемах Starbucks и подобных ему сетях человек не значит практически ничего: они так построены, чтобы их можно было воспроизводить на любом человеческом материале. И они работают: твои руки, голос, силы, деловая энергия – для всего этого предусмотрено своё место в конвейре по поставке огромных порций узнаваемого счастья в картонных стаканах.
35. Мне не нравится вкус кофе Starbucks, но это не главное. Кому-то он может казаться приемлимым.
36. Мне не нравится огромное количество молока и сладкие сиропы, которые – как соус в обеденном предложении спасает блюдо – скрывают то ничего, которое находится в их центре на месте эспрессо. Но это тоже не главное. Кто-то любит молоко.
37. Мне не нравится фрапуччино, в каждом из которых содержится дневная норма калорий, но и это тоже не главное. Не хочешь – не бери.
37. Я не хочу идти в Starbucks, потому что мне не нравится видимость и мне не нравится обман.
38. Бариста не знает меня в действительности – зачем ему выкрикивать моё имя на весь зал?
39. Я не хочу дежурной улыбки дружелюбного и заинтересованного в тебе сервиса, я не хочу дежурных вопросов и не хочу, чтобы конвейер называл моё имя в ряду других имен, подставляя и его в схему производства и потребления, где чем больше имён произносятся одно за другим, тем меньше значит каждое из них в отдельности.
40. Как индеец, я не хочу раскрывать своё имя первому встречному.
41. Когда я иду в кофейню, я плачу деньги за чашку кофе, но я не хочу платить ни цента за видимость счастья, заботы, участия и интереса – какое отношение это имеет к делу?
42. Starbucks, как и многие другие, стремится продать тебе счастье под видом своего кофе. Это единственная наживка, которую мы все хотим проглотить.
43. Но это нечестно. Учить человека, что счастье прилагается к покупке.
44. Я хочу только кофе. Счастье у нас в другом месте и не имеет к области потребления совершенно никакого отношения.
45. И еще, Starbucks. Ну зачем СТОЛЬКО бумажных стаканов?
46. Ведь куда круче пить из настоящих чашек. И ещё очень круто – не оставлять после себя мусор.
47. Превратить бумажный стакан с кофе в мусор – легче лёгкого, этому не надо никого учить, на это каждый способен. Мы все очень запросто создаем мусор. А как насчёт чистоты?
48. Это в Швеции мусор сортируется, перерабатывается, а что не перерабатывается, то сразу сжигается для выработки энергии, а как насчёт мусорных холмов под Москвой?
49. Кстати, в Швеции нет Starbucks. Интересно, почему?
50. А в Маленьком Шведском кафе нет бумажных стаканов, тут только чашки. Одна дверь с улицы ведёт к маленькому прилавку с выпечкой и витрине с тортами, здесь всё с собой. Другая дверь – в кафе. Старая разношёрстная деревянная мебель, с 12 до 15 часов ланч с пирогами, супами, лазаньей и салатом. Есть и капуччино, но тут никогда не знаешь, поэтому лучше взять фильтр-кофе. Кофейник стоит тут же на столике за углом.
51. За спиной хозяина – коридор в подсобку, кухонные шкафы из нержавейки, весы, рабочий хаос из накладных, гроссбуха, кассовых лент, венчиков и мисок.
52. В таком маленьком кафе я спасаюсь от дождя в Уддевалле, сидя за столиком, где едва помещается моя чашка горячего какао, и хозяйка просит не засиживаться слишком долго, и я натягиваю капюшон и выхожу под холодный и затяжной летний дождь.
53. В таком маленьком кафе недалеко от Марианнелунда мы запиваем холодным кофе свежую клубнику, купленную на рынке, и пробуем нежнейший ореховый пирог с карамельной прослойкой: на заднем дворике белые столы и стулья стоят прямо в траве, дети бегают босиком, всюду красно-белые полосатые подушки и красные керосинки, которые наверное зажгут ближе к вечеру.
54. В таком маленьком кафе я пью обжигающий чай и смотрю на неторопливый рождественский базар в тихом городе, пасмурным декабрьским утром, прежде чем идти в музей.
55. И когда мы выходим, хозяин улыбается нам и мы четырежды говорим “hej då”, т.к. его не устраивает наше интонирование и это стоит в миллиард раз дороже, чем “Венти имбирно-пряничный латте для Яны спасибо”.
56. Спасибо, не надо.
57. Как вообще можно выпить поллитра кофе? Человечество, ну давай не будем к этому привыкать!
58. Так вот, про музей.
59. Я вырабатываю электричество, достаточное для того, чтобы запустить радио, вентилятор и зажечь крошечный подсвечник.
60. В. создает волны, изучает двигатель грузовика Man, собирает и разбирает модель человека.
61. Мы съедаем рождественский обед, соревнуемся, чья мысль сильнее, заходим в тёмную комнату и – о счастье! – выходим оттуда.
62. А на третьем этаже попадаем на выставку The Body World. Об этом трудно говорить. Это опыт, осознание которого займёт у меня несколько лет; и то, что мы видели на этой выставке, я не забуду.
63. Когда я уже почти дошла до конца, приходит смс от Даши: день-атас! Мы отменяем встречу и договариваемся быть на связи.
64. Я выхожу из лабиринта пластинатов и некоторое время катаюсь на самокате по пустынному и просторному третьему этажу.
65. Внутри тихо и торжественно. Мы молчим.
66. Мы идём до станции, берём один кофе в Pressbyrån и садимся в электричку до Стокгольма.
67. В метро идём в ногу.
68. На Kungsträdgården никого.
69. Спокойной ночи, Стокгольм.